Лепит белые рельефы-лица и вешает их прямо на стену: глаза прикрыты, рот приоткрыт, поверхность матовая. Рядом — розовый пластилин и акварельные разводы, которые расползаются по стене зала. Работает с телесным, но держит его на грани игрушки.







Пишет пустые интерьеры и маленькие пейзажи: белый зал с лестницей, кирпичная стена в траве, лес с оранжевыми стволами. Краски мало, пространства много. Каждая работа выглядит документом о месте, которое уже никому не принадлежит.







Работает с архивом: чёрно-белые снимки в рамах, сетка из четырёх кадров, экраны на металлических стойках посреди зала. Смотреть приходится сквозь конструкцию — изображение отделено от зрителя. Тихое, почти музейное высказывание о памяти.




